В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и костыльный молоток, подолгу отсутствовал в родных стенах. Его будни состояли из тяжёлого труда среди вековых деревьев и бесконечных железнодорожных путей. Он рубил сосны и ели, монтировал тяжёлые шпалы, возводил опоры для мостов через холодные реки. Вокруг него кипела работа, преображающая сам облик земли. Роберт видел, как меняется страна, как отступает дикий лес перед стальными магистралями. Но он также замечал и другую цену этого движения вперёд. Она измерялась не в милях рельсов, а в сгорбленных спинах, в усталости, застывшей в глазах таких же, как он, рабочих и переселенцев, пришедших сюда за лучшей долей.